Сотня, которая не сдалась
Ингуши в Русско-японской войне 1904–1905 годов: от призыва императора до Георгиевских серебряных труб
Автор: Рашид Хамхоев
От Кавказа до Маньчжурии — восемь тысяч вёрст по прямой, и каждая по своей воле: на эту войну горцев никто не призывал. Народы Северного Кавказа не подлежали воинской повинности — но откликнулись так, будто речь шла об обороне собственного аула. В ночь на 27 января 1904 года японский флот внезапно атаковал русскую Тихоокеанскую эскадру, а 31 января Николай II обратился к горцам Кавказа с призывом вступить в армию добровольцами. И, несмотря на то что театр войны — Маньчжурия — лежал на другом конце света, отклик оказался таким, что из одних только добровольцев удалось развернуть целую конную бригаду.
Призыв через всю империю
В феврале-марте 1904 года по горским селениям Дагестана, Кубани и Терской области прошли народные сходы: старейшины выбирали доверенных лиц для формирования добровольческих сотен, а просьбы об участии в войне шли на царское имя телеграммами. Ответ был получен: из добровольцев решили сформировать двенадцать национальных сотен, сведённых в бригаду из двух полков — Терско-Кубанского конного и 2-го Дагестанского конного. Молодые ингуши, дагестанцы, чеченцы, кабардинцы, черкесы, осетины, карачаевцы и балкарцы охотно шли служить России, и общее число добровольцев позволило развернуть целую Кавказскую конную бригаду под командованием генерал-майора князя Георгия Орбелиани.
«Во время набега все чины бригады несли трудную походную службу с полным рвением, которое сказалось в стройности и порядке движения, в напряжённом внимании разъездов и дозоров и в бдительности охранения. В боевых столкновениях командиры и офицеры давали ясные и разумные приказания и являли доблестный пример мужественного поведения и храбрости всадникам, которые показали себя достойными представителями славных племён Кавказа…» — писал князь Орбелиани в приказе по бригаде № 1 от 17 января 1905 года.
Ингушская сотня и её командир
В составе Терско-Кубанского конного полка, насчитывавшего шесть сотен, особое место заняла шестая — укомплектованная исключительно ингушами и официально именовавшаяся «ингушской». Согласно высочайшему приказу о чинах военных от 26 марта 1904 года, командиром сотни был назначен подъесаул Эльберт Асмарзиевич (в других источниках — Эсмурзиевич) Нальгиев — офицер, которому предстояло стать одним из самых известных ингушских военачальников Российской империи.
Нальгиев родился 4 ноября 1863 года в селении Сурхахи, в семье, известной в народе мужеством и добрыми делами. Ещё подростком отец отправил его в станицу Троицкую учиться русскому языку у знакомого казака; так началась воинская судьба, которая на протяжении двух десятилетий вела его вверх — от рядового казака 1-го Сунженско-Владикавказского полка через Ставропольское казачье юнкерское училище, чины хорунжего и сотника, до подъесаула, назначенного командовать вновь формируемой сотней. К 1904 году за плечами у него уже была служба в нескольких казачьих полках, участие в дипломатических миссиях на Ближнем Востоке и персидский орден «Льва и Солнца» — но главные испытания были ещё впереди.
23 июня 1904 года Терско-Кубанский и 2-й Дагестанский конные полки, сведённые в Кавказскую конную бригаду, пересекли границу Маньчжурии и вскоре прибыли в район Ляояна — одного из важнейших стратегических пунктов расположения русской армии. 22 июня 1904 года высочайшим приказом за выслугу лет Нальгиев был произведён в есаулы.
Ляоян и Шахэ: первые испытания
Бригаду включили в состав 10-го армейского корпуса Маньчжурской армии генерала Алексея Куропаткина, и уже в середине июля её направили на прикрытие левого фланга русских позиций под Ляояном. Первым серьёзным испытанием для ингушской сотни стал бой 12 августа 1904 года у Анпинского перевала, где русские войска столкнулись с наступлением частей 1-й японской армии. Терско-Кубанский полк усиливал оборонительные порядки пехоты, вёл разведку местности и прикрывал отход войск; под натиском превосходящих сил отход пришлось совершать под огнём, но организованно и при активной поддержке кавалерии. Сотне Нальгиева тогда была поставлена задача прикрыть отход русских частей: заняв выгодную позицию и используя полковые пулемёты, ингуши обеспечивали огневую поддержку отходившим подразделениям — и это позволило избежать более тяжёлых потерь. По итогам боя ряд участников был представлен к наградам.
После отхода к Ляоянским позициям полк вошёл в состав 17-го армейского корпуса и 19–20 августа 1904 года принимал участие в боях в районе Янтайских угольных копей — сотня действовала в передовых порядках, наблюдая за противником и обеспечивая безопасность основных сил полка. Когда Ляоян пришлось оставить, Терско-Кубанский полк исполнял роль арьергарда, прикрывая отход армии на север, а ингушские разъезды неоднократно вступали в боевое соприкосновение с японцами, добывая командованию сведения об их передвижениях. В сентябре—октябре 1904 года, во время попытки русского наступления на реке Шахэ, полк действовал уже в составе 5-го Сибирского армейского корпуса; отдельные локальные успехи не получили развития из-за нерешительности высшего командования, и после завершения Шахэйской операции полк вывели в резерв, направив в район Мукдена.
Рейд на Инкоу: восемнадцать из сотни
В конце 1904 года командование решило нанести удар по тылам японской армии — нарушить снабжение и по возможности перерезать железную дорогу Ляоян — Дашицяо — Дальний, овладев узловой станцией Инкоу. Для этого сформировали сводный кавалерийский отряд генерал-лейтенанта Павла Мищенко, куда включили и Кавказскую конную бригаду с Терско-Кубанским полком. 26 декабря отряд сосредоточился у Сыфантая, на следующий день выступил в направлении японского тыла, а 30 декабря 1904 года основные силы подошли к Инкоу.
Взять станцию с ходу не удалось: японцы заранее подготовили оборону — укреплённые здания, пулемётные точки, артиллерию. Ингушская сотня под командованием есаула Нальгиева была направлена поддержать полк и прикрыть сапёрные команды, разрушавшие железнодорожное полотно и линии связи; всадники дрались и в конном, и в пешем строю, удерживая позиции под интенсивным огнём. Именно здесь, по всей видимости, сотня оказалась в окружении — а когда японский офицер-парламентёр предложил сдаться, ингуши коллективно отказались от плена, предпочтя смерть. По свидетельству командира, они долго держались под шрапнельным огнём в наспех занятых окопах, а затем поднялись в контратаку и уничтожили две японские роты. В этом бою был ранен и сам Нальгиев — но, по свидетельствам, продолжил командовать сотней.
Цена этой стойкости оказалась страшной. Газета «Казбек» сообщала: из состава сотни «осталось 18 человек невредимыми, остальные были убиты и ранены в неравном бою». Станцию Инкоу в итоге взять не удалось — оборона оказалась слишком плотной, а сил для решающего штурма не хватило, — но набег всё же нанёс японским коммуникациям заметный урон: были повреждены пути, нарушена телеграфная связь, уничтожены склады и часть транспорта. По возвращении из рейда командование в приказе по бригаде особо отметило дисциплинированность, выносливость и боевые качества офицеров и всадников Терско-Кубанского полка.
В памяти сослуживцев эта война сохранилась не только трагическими, но и по-кавказски яркими эпизодами. Сохранился рассказ о поединке ингушского всадника с японцем: тот попытался обмануть противника, на скаку рубанув его лошадь по шее, — за что после боя земляки долго стыдили героя-победителя, хотя, по преданию, сам Нальгиев, для порядка потребовавший «отдать его под суд», в глубине души гордился находчивостью своего всадника. Известна и другая история: получить пленного японца в этой войне было почти невозможно — солдаты противника скорее шли на харакири, чем в плен. Отправленная в разведку группа ингушей вернулась только на седьмой день — но привела семерых пленных.
Сандепу и Мукден
В январе 1905 года сотню привлекли к боям в районе Сандепу, где русская армия предприняла очередную попытку наступления: ингуши вели разведку, охраняли фланги и поддерживали пулемётные подразделения, отличившись при обороне позиций у укреплённых районов. Февраль 1905-го стал одним из самых тяжёлых месяцев войны — Мукденское сражение закончилось крупным поражением русской армии. Терско-Кубанский полк и здесь выполнял задачи разведки, прикрытия отхода и связи между частями, вовремя выявляя передвижения японских войск, а ингушские разведчики и всадники не раз проявляли личную инициативу и храбрость в условиях крайней опасности. После оставления Мукдена армия отошла на Сыпингайские позиции, где ингушская сотня продолжала службу — разведка, локальные стычки, охрана коммуникаций — вплоть до конца войны.
Коллективная слава: Георгиевские серебряные трубы
Массовый героизм ингушской сотни был отмечен одной из самых высоких коллективных наград Императорской армии — почётными Георгиевскими серебряными трубами «за отличие в японскую войну 1904 и 1905 годов». Такие трубы приравнивались по статусу к ордену Святого Георгия и жаловались лишь тем воинским частям, что проявили массовый и бесспорный героизм: помимо ингушской сотни, подобной чести за всю историю ингушского воинства был удостоен только Ингушский конный полк «Дикой дивизии» — за бой у деревни Цу-Бабино в 1915 году. Орден Святого Георгия и приравненные к нему награды считались в русской армии высшими: в отличие от многих других наград, статус ордена прямо запрещал жаловать его «ни за высокую породу, ни за полученные пред неприятелем раны» — только за конкретный, доказанный подвиг.
Именные подвиги
Индивидуальные награды получили и другие участники боёв. Сам есаул Э. А. Нальгиев за отличие и ранение, полученные в боях, был удостоен ордена Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом; всего же за кампанию против Японии он получил шесть орденов и памятную медаль «В память Русско-японской войны 1904–1905 гг.» — а тяжёлое ранение (пулей в область правой лопатки, полученное 30 декабря 1904 года у деревни Ляобянь, неподалёку от Инкоу) он на всю жизнь запомнил по хранившейся у него пуле.
Всадник Берс Хошагульгов был удостоен Георгиевского креста 4-й степени — за участие во взрыве железнодорожного полотна на участке Аньсяндзянь-Хайчен в ночь на 29 декабря 1904 года, в составе сборной сотни подъесаула Старицкого: диверсия в тылу японской армии, требовавшая не меньшей отваги, чем открытый конный бой. Есаул У. А. Нальгиев был награждён орденами Святого Станислава и Святой Анны 2-й степени с мечами — «за разновременные дела, мужество и храбрость». Приказный Артаган Колуев получил Георгиевский крест 4-й степени (№ 114821). Урядник Гармихан Мальсагов был произведён в зауряд-прапорщики, а всадник Нану Докумов — в приказные: за нижними чинами Императорской армии производство в следующий чин зачастую было такой же весомой наградой, как и орден для офицера.
Список отличившихся всадников сотни на этом не заканчивается. Умат-Гирей Куриев, выходец из известной ингушской фамилии, не раз привлекался к разведке и за отличие в бою с японцами 18 июля 1904 года получил знак отличия Военного ордена Святого Георгия 4-й степени, а за участие в декабрьском рейде на Инкоу — Георгиевский крест 3-й степени. Мальсаг Мальсагов, отличившийся при выполнении разведывательных поручений, был награждён знаком отличия Военного ордена 4-й степени 31 августа 1905 года. Нагамурза Нальгиев, один из первых ингушских добровольцев, прошедший с полком весь боевой путь с июля 1904 года до конца войны, получил тот же знак отличия за бои августа—октября 1904-го и в 1905 году был произведён в юнкеры милиции. Шаухул Зязьгов, выходец из ингушской дворянской семьи, служивший ординарцем при командовании полка, был удостоен знака отличия Военного ордена 4-й степени, а в 1906 году также произведён в юнкеры милиции. Шахангери Муртазович Нальгиев, отличившийся в разведывательных задачах и боевых столкновениях, был удостоен той же награды. Знаками отличия Военного ордена Святого Георгия 4-й степени были отмечены и всадники Баадул Аушев и Асланбек Албагачиев — за отличия в разведке, охране флангов и поддержке основных сил полка, а также Салам Нальгиев, проявивший стойкость в столкновениях с японской кавалерией.
Разведчик особой важности: Гуда Гудиев
Отдельная страница этой войны — служба ингуша Гуды Алиевича Гудиева, корнета 50-го драгунского Иркутского полка. Родившийся 12 февраля 1880 года во Владикавказе, в семье юнкера милиции Терской области, он окончил Владикавказское реальное училище и Елисаветградское кавалерийское юнкерское училище по 1-му разряду в 1903 году — незадолго до начала войны.
6 февраля 1904 года Гудиев был командирован в Читу, в распоряжение наказного атамана Забайкальского казачьего войска. 9 июня 1904 года он был назначен младшим офицером 3-й сотни 2-го Аргунского казачьего полка с переименованием в хорунжие, а уже 7 сентября 1904 года — командирован в «разведывательную сотню особой важности» при штабе Маньчжурской армии — подразделение, выполнявшее задачи стратегической разведки в условиях отсутствия устойчивой линии фронта: наблюдение за противником, нарушение его коммуникаций, диверсии. В этом качестве Гудиев прошёл через те же сражения, что и ингушская сотня, — Ляоян, реку Шахэ, рейд на Инкоу, — а с 16 февраля 1905 года принял командование четырёхсотенным туземным конным отрядом под Мукденом, где своевременно обнаружил наступление армии генерала Ноги. Его отряд совершал диверсии в тылу противника — нарушал коммуникации, уничтожал мелкие гарнизоны, а 28 апреля 1905 года взял город Чандятунь.
За боевые заслуги Гудиев был удостоен целой серии наград: ордена Святой Анны 4-й степени с надписью «за храбрость» (4 июня 1904 года), ордена Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом (12 ноября 1904 года), ордена Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом (11 февраля 1905 года), ордена Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом (2 октября 1905 года) и ордена Святого Станислава 2-й степени с мечами (22 февраля 1907 года).
На этом военная судьба Гудиева не закончилась. В 1914 году, уже в чине штабс-ротмистра, он принял 1-ю сотню Ингушского конного полка легендарной Кавказской туземной конной дивизии — «Дикой дивизии», — а в 1916 году стал ротмистром. Дальнейшая его жизнь сложилась трагически: в 1919 году он был назначен градоначальником Баку, в июне 1920 года арестован новой властью и 6 сентября того же года расстрелян.
Портсмутский мир и возвращение домой
Летом 1905 года Терско-Кубанский полк продолжал нести службу на Сыпингайских позициях, но масштабные боевые действия к тому времени уже не велись — обе стороны понесли огромные потери, и о новом крупном наступлении речи не шло. 23 августа 1905 года в американском Портсмуте был подписан мирный договор, завершивший войну: Россия признала преимущественные интересы Японии в Корее, уступила ей арендные права на Ляодунский полуостров и южную часть Сахалина. Стратегических целей кампании Россия не добилась — но действия кавказских добровольцев, включая ингушскую сотню, командование неизменно оценивало высоко, отмечая в официальных документах их дисциплину, выучку и боевые качества.
В конце 1905 года Терско-Кубанский полк покинул Маньчжурию и в начале следующего, 1906 года пересёк русско-китайскую границу — домой, на Кавказ. Возвращение героев японской кампании отметили торжественным приёмом в тбилисском ресторане; серебряный бокал с той встречи, с надписью «За храбрость, проявленную в японскую кампанию», десятилетиями хранился в семье Нальгиевых.
Что осталось от той войны
Русско-японская война закончилась поражением России — но подвиги её участников от этого не стали меньше. Ингушская сотня, потерявшая под Инкоу почти весь свой состав, но не сдавшаяся, вошла в историю с почётными Георгиевскими серебряными трубами; разведчик Гуда Гудиев, обнаруживший наступление армии Ноги под Мукденом, дожил до ещё более славной страницы — командования сотней «Дикой дивизии» — и до трагического конца двадцатью годами позже. Формирование национальных сотен, их участие в боях под Ляояном, на Шахэ, под Инкоу, Сандепу и Мукденом, результативная разведывательная работа кавказских добровольцев — всё это часть истории, которая долгое время оставалась в тени более поздних сражений Первой мировой и Гражданской войн, но заслуживает того, чтобы её помнили отдельно: именно здесь, в маньчжурских степях 1904–1905 годов, ингушские всадники впервые массово доказали то, что позже повторят их земляки в рядах «Дикой дивизии», — что плен для них не вариант, а долг перед своими решается один раз и до конца.
Источники:
Государственная архивная служба Республики Ингушетия.
Алмазов И. Российский орден святого Георгия в судьбе ингушского воинства // Ингушетия/ГIалгIайче, 07.12.2016. https://gazetaingush. ru/obshchestvo/rossiyskiy-orden-svyatogo-georgiya-v-sudbe-ingushskogo-voinstva
Дзарахова З. Генерал Эльберт Нальгиев — гражданин и патриот Ингушетии и России // Ингушетия/ГIалгIайче, 24.11.2020. https://gazetaingush. ru/obshchestvo/general-elbert-nalgiev-grazhdanin-i-patriot-ingushetii-i-rossii
Кравченко В. Кавказцы против самураев // Кавказ сегодня, 01.03.2024. https://kavtoday. ru/article/8155
Гудиев Гуда Амиевич (Алиевич) // Офицеры русской императорской армии. https://ria1914.info/index. php/Гудиев_Гуда_Амиевич
Гудиев, Гуда Алиевич // Википедия. https://ru. wikipedia. org/wiki/Гудиев, _Гуда_Алиевич